Смена научной парадигмы. Лекция 4

из какой-то одной области это реально системный кризис. Мы выделили корень, причину этого кризиса, науку, которая, по сути дела, стала религией современного человека. И в предыдущей лекции мы посмотрели, как постепенно-постепенно формировался материализм, в результате того, что в какой-то момент ценность откровения была уменьшена, и люди потеряли представление о Боге как личности. Постепенно-постепенно имперсональные представления о Боге стали доминировать, которые в конце концов логически превратились в материализм. И сегодня мы будем говорить о методологии, о том, насколько важна методология, как, скажем так, теория или антология, представления о реальности превращаются в методы конкретные, и как эти методы влияют на сознание человека, на его представление о реальности и так далее. И, собственно, смысл этой лекции будет заключаться в том, что сама по себе методология науки не позволяет постичь истину. В отличие от предрассудков, которые распространены в современном обществе, то, что наука постигает истину. Наука даже не ставит сейчас, к сожалению, перед собой задачи постичь истину. Когда-то ставила, когда-то у людей были надежды на то, что с помощью науки мы поймем все и поймем этот мир. Сейчас все говорят, что на самом деле никакой истины нет, а все то, что работает, все то, что имеет некую практическую выгоду, и есть истина. Договоримся об этом, не будем витать в облаках и ограничимся тем, что все то, что может увеличить удобство нашего существования, здесь есть истина, никакой другой истины нет и в принципе быть не может. Но вместо того, чтобы просто критиковать методологию материалистической науки, я также немножко расскажу о подходе ведическом. Как ведический подход к познанию отличается от современного научного подхода к познанию и как он дает гораздо более удовлетворительные представления о мире, не противоречивые, не противоречащие друг другу. Потому что методология материалистической науки приводит к тому, что возникают совершенно несовместимые друг с другом теории, которые сражаются друг с другом, пытаются уничтожить одна другая и так далее. Все это мы узнаем сегодня. И у нас будет примерно такой план. Сначала мы поговорим о двух принципиально разных подходах к познанию. В дедуктивном подходе, то есть подходе от общего к частному, или как Шила Прабхупада называл его нисходящий путь познания, Авароха Панта, когда мы понимаем максимально общие истины и звезд, и потом прилагаем их к конкретным ситуациям в нашей жизни. Это дедукция от общего к частному. И другой индуктивный подход, когда мы наблюдаем частные явления и пытаемся из этих частных явлений выделить нечто общее и таким образом прийти к каким-то общим выводам. Это восходящий путь познания или арохапанта на санскрите. Итак, аварохапанта – нисходящий путь или дедуктивный путь. и арохопанка – восходящий путь или индуктивный путь. Потом мы поговорим, собственно, о том, как ведические науки устроены. Это очень интересная вещь, и далеко... Я уверен, что для многих эти представления будут новыми. Что значит образование с точки зрения вед, и каким образом образование и знание накапливается в этой ведической системе. А потом, собственно, перейдем к главной теме – кондуктивной медитологии современной науки. Потом мы, собственно, сравним два подхода – империзм или попытка опытным путем установить истину и авторитетное свидетельство, и откровение, и покажем, что в принципе империзм не приводит к истине, по определению, и что авторитетное свидетельство гораздо более эффективный и, в общем-то, единственно возможный путь определить истину. А дальше, да, тут, к сожалению, я не исправил план занятия. занятия. Последним пунктом нашего сегодняшнего урока будет история развития этой индуктивной методологии. И мы не дойдем до Эйнштейна, но, в общем-то, очень близко подойдем к настоящему времени, начав с Аристотеля. Четыре других пункта мы затрагивать сегодня не будем. Итак, Так, видение. Первое, что мне хотелось сказать, очень важное, то, что потребность в знании универсальна. Люди хотят познавать. И неважно, на Западе они или на Востоке. Западная парадигма, собственно, или то, что мы называем западной культурой, она началась с Греции, А Греция, древнегреческая культура, началась, в общем-то, с дельфийского храма Аполлона, где была выбита надпись при входе «Познай самого себя». И надпись эта, безусловно, напоминает нам соответствующий ведический афоризм Атхатобрама Джигяса. Пришло время постигать истину, постигать самого себя, Брама Постигать дух, постигать душу И когда пришло время, когда мы стали человеком Атха, Ато, Брама, Джигьяса Как только душа получает человеческую форму жизни У нее появляется потребность познавать знаменитый трактат Аристотеля «Метафизика» открывается этим предложением. Все люди от природы стремятся к знанию. И, соответственно, Шилл Прабхупада объясняет, почему все люди стремятся к знанию. Он говорит, что джива, живое существо, это крошечное подобие Верховного Господа, поэтому ему свойственно стремление к вечной жизни, сад, к познанию, чит и к блаженству, ананда. То есть эти три тенденции есть у любого живого существа, и в человеке они достигают кульминации своей. Иначе говоря, человек рожден для того, чтобы постигать, для того, чтобы учиться, для того, чтобы знать. И в этом нет никакого различия, как на Западе, так и на Востоке, как в ведической культуре, так и в западной культуре люди согласны с этим. Однако подход к знанию может быть разным. Знание – знание – рознь. Поэтому в Бхагавадгите в 18 главе описывается три вида знания. Есть знание, есть знание. Есть сатвика гьяна, есть раджасика гьяна и есть тамасика гьяна. Сатвика гьяна, что есть сатвика гьяна, тачгьяна, види и сатвикам, это знание о вибактам вибакте шу, понимание единой природы всего сущего, несмотря на различия. Мы видим различия, мы видим разных живых существ, но мы стараемся понять их единство и делаем акцент именно на единстве. Хотя мы видим различия, их трудно не видеть. Но вместо того, чтобы подчеркивать отличия, мы стараемся углядеть единство, углядеть взаимосвязь явлений, и это сатвика гьяна. И такое понимание, такое видение реальности называется мудростью. Мудрость – это особый вид знания, это знание о всеобщей взаимосвязи, об отношениях между разными предметами, о целостной картине мира. В следующем стихе, соответственно, дается Раджасика Гьяна, Таджгьянам Види Раджасам, Раджаса Гьяна. Это знание, которое подчеркивает различия, притхак видан. Нанабхаван притхаквидан, которое подчеркивает многообразие в ущерб единству. И обычно такое знание называется знанием или наукой. Наука, она как раз об этом, о том, чтобы видеть, различать, видеть разные вещи, не обязательно понимая единство и связь. Это удел мудрости или философии. И, наконец, есть третий вид знания – таттамасамудахритам, а таттвардхават алпамча – маленькое, без понимания истины и сосредоточенное на очень узкой сфере. И, собственно, это то, что мы называем информацией. Мы видим, как человечество проделало этот путь при всех лесных представлениях о прогрессии человечества. Мы видим, как люди от акцента на мудрости, то есть на понимание единства общей картины, перешли к знанию, к науке. И как наука в конце концов выродилась в информацию, представление о науке выродилось просто в декларативное знание. Наука – это то, что можно сформулировать словами, то есть в некую схему. И люди искренне думают, что обладая информацией, имея какие-то знания, которые можно легко сформулировать простыми словами, они обладают знанием. Это не знание, это тамос. Это то, что как раз сосредотачивает человека на крайне узкой сфере творения. Так мы видим, как происходит эта деградация людей от мудрости к знанию, к информации. И, собственно, сегодня мы будем говорить о методологии, каким образом методология определяет форму знания, форму нашего понимания. Вот определение из философского энциклопедического словаря, что такое методология, от греческого слова понятие учения. это система принципов и способов организации и построения теоретической практической деятельности. То есть набор каких-то методов, и мы будем говорить о методологии науки. И вот очень важное свидетельство из того же самого энциклопедического словаря, в котором говорится «Опыт развития науки». Слушайте внимательно. свидетельствует, что методологии, не всегда в явном миде, учитываемые исследователем, имеют решающее значение в определении судьбы исследования, так как именно они задают общее направление исследования, принципы подхода к объекту изучения, а также являются отправной точкой при мировоззренческой оценке полученных результатов. Иначе говоря, люди думают, что метод нейтрален. На самом деле выбор метода уже в значительной степени предопределяет результат. От того, какой метод я выбираю, я выбираю метод не нейтрально, и методология влияет на конечные результаты, соответственно, картина, которую я получаю в результате, знание, которое у меня возникает, оно незаметно для меня уже было предопределено методами, которыми я воспользовался. То есть я, собственно, доказал то, что я хотел доказать, выбрав соответствующий для этого метод. И это не только мнение энциклопедического словаря, величайший теоретик науки Томас Кун, который написал свою знаменитую книгу «Структура научных революций» о том, как происходит сдвиг парадигмы. Он говорит интересную вещь, слушайте. Операции и измерения, которые ученые предпринимают в лаборатории, не являются готовыми данными опыта, но скорее данными, собранными с большим трудом. Они являются конкретными указаниями на содержание более элементарных восприятий, и как таковые они отобраны для тщательного анализа в русле нормального исследования только потому, что обещают богатые возможности для успешной разработки принятой парадигмы. Иначе говоря, мы смотрим на мир, и мы начинаем отбирать что-то, на что мы смотрим, для того, чтобы доказать что-то, что нам уже и так известно. У нас есть некие общие представления, и с помощью эксперимента метода, с помощью определенного подбора данных мы доказываем то, что хотим доказать. И если что-то не укладывается в эту парадигму, мы просто не видим этого. Мы не обращаем внимания на эти данные. Как, например, сейчас накопилось огромное количество экспериментальных данных по околосмертному опыту. И большая часть ученых, которые убеждены в том, что когда мозг не работает и энцефалограмма плоская, нет никакой электрической деятельности в мозгу, то и сознания нет, они просто пренебрегают этими экспериментальными данными и собирают то, что подчеркивает или подтверждает то, что им и так уже известно. То есть они не ищут истину, они ищут подтверждение своим представлением об этой истине. Наука не имеет дела со всеми возможными лабораторными операциями, потому что ну как она может иметь дело со всеми? Вместо этого она отбирает операции, уместные с точки зрения сопоставления парадигмы с непосредственным опытом, который эта парадигма частично определяет. То есть замкнутый круг. У нас уже есть представление о реальности, мы ставим какие-то опыты, которые подтверждают эти представления. Ничего нового мы с вами не получаем. То есть изначально надо очень внимательно подходить к методологии и понимать, что методология определяет конечный результат. Ишила Праупада говорит о том же самом. Очень любопытная цитата Ишила Праупада. «Способность творить Господь Брама обрел тоже с помощью бхакти-йоги. Воспользовавшись методом или методологией бхакти-йоги, он обрел все эти знания». То есть бхакти-йога – это методология, определенная методология, которая позволяет нам увидеть что-то в реальности или понять истину. И Шила Прабхупада продолжает, бхакти-йога позволяет живому существу постичь Господа, опознав Господа как верховного владыку всего сущего, можно познать и все остальное. Вот она методология бхакти-йоги. Мы познаем некую самую общую истину, А опознав самую общую истину, мы понимаем все частные истины, которые исходят из нее. Вот она, эта дедуктивная методология от общего к частному. Мы понимаем, что есть Бог, и смотрим на мир с этой точки зрения, и видим, как Бог проявляет себя в частных явлениях окружающего нас мира. И тут очень важное представление, ключевое для нашего описания сегодняшнего. Это представление о том, что мозг, который является инструментом познания для человека, имеет два полушария, и эти полушария работают несколько по-разному. И разница в работе этих полушарий заключается в том, что каждый из них выполняет свою часть работы по постижению реальности или по освоению реальности. Левое полушарие – это полушарие, которое делает логические построения. Это полушарие, которое отвечает за язык, в значительной степени основанный на логике, законы, выгода, доминирование, прагматичность. Все это сфера левого полушария. Левое полушарие сознательно выделяет какую-то часть реальности для того, чтобы доминировать над ней. Левое полушарие не пытается понять реальность и не может понять реальность. Левое полушарие понимает схему реальности. Левое полушарие берет сложную, бесконечно сложную реальность, делает из нее простую схему и с помощью этой схемы оперирует дальше. Левая полушария не рисует какие-то сложные картины с множеством деталей, она оперирует картами. И это важная вещь для того, чтобы выжить в этом мире. Нам нужно научиться логически мыслить, нам нужно заботиться о своей выгоде, нам нужно понимать, что практично, а что непрактично, нам нужно действовать в соответствии с какими-то правилами, и нам нужно говорить, логически изъясняться, передавать свою мысль другому человеку. Нет никаких сомнений в том, что левое полушарие важно для нашего существования здесь. Если оно не забивает или не начинает доминировать над правополушарным видением. Правое полушарие отвечает за образное мышление. Вместо логического языка она отвечает за метафоры, за сравнения, которые содержат в себе гораздо более глубокую информацию, не передаваемую просто логически. Левое полушарие – это понимание поэзии, правое полушарие – это понимание поэзии, музыки, гармонии, красоты. И левое полушарие – это понимание важности отношений. Если, извиняюсь, правое полушарие, да что же я все время не туда лезу. Если левое полушарие выделяет часть реальности, разрезает ее на кусочки, анализирует, то правое полушарие синтезирует. Для левого полушария важны отдельные составляющие части, на которых мы сосредотачиваемся. Для правого полушария важна взаимосвязь. Правое полушарие пытается видеть эту общую картину, и поэтому правое полушарие делает акцент на отношениях, а левое полушарие делает акцент на индивидуальности, на себе, по сути дела. Вот, это ключевое понимание. И для того, чтобы полноценно жить в этом мире, нам нужен синтез и того и другого. Нам нужно правое полушарие, нам нужно левое полушарие. И человек по-настоящему видит реальность, если он пользуется схемами, которые дает ему левое полушарие, но только для того, чтобы ориентироваться в сложной целостной картины, которую рисует правое полушарие. А не наоборот. Когда доминирует левое полушарие и правое полушарие начинает постепенно усыхать, а мы увидим, что именно это произошло с человечеством по мере нашего так называемого прогресса, когда левое полушарие начинает доминировать, а правое полушарие становится все менее и менее активным, то происходит трагедия. Человек вместо того, чтобы жить в полноценном мире, в мире, насыщенном красками, любовью, эмоциями, начинает жить в схематичном условном мире, в мире прекрасного будущего, где остались они роботы и небоскребы. Вот. И если возвращаться к нашей философии, к нашей главной теме, то можно с уверенностью сказать, что левое полушарие отвечает за беду, за различие, за абстракцию, схематизацию или за разделение беда. Тогда как правое полушарие – это та часть нашего инструмента мышления, которое отвечает за понимание связности всего сущего, за некие общие принципы, за отношения, ну и, соответственно, за эмоции, как я уже рассказывал. рассказывал она отвечает за опять же за понимание связанности за гармонию красоту это две вещи и если с этой точки зрения смотреть на методологию то мы поймем что дедуктивная методология которая преобладала на востоке и прежде всего в Индии, это или методология от общего к частному. Это методология, продиктованная как раз правополушарным мышлением, видение общего, целого и, соответственно, применение этого общего целого в конкретике к частности. И наоборот, индуктивная методология – это типичная методология левого полушария, когда мы идем от частного и пытаемся делать какие-то выводы, как правило, неправильные. Именно потому, что из частного очень сложно вывести целое, тогда как из целого очень легко вывести частности. Ну, знаменитый пример дедуктивного мышления «все люди смертны», «Сократ человек», значит, «Сократ смертен». Очень простой вывод. Если мы пойдем обратно и попытаемся сначала наблюдать всех людей, кто же смертный, прежде чем понять, смертен Сократ или нет, то мы всегда будем оставаться в неопределенности. Если мы не приняли этот общий вывод о том, что все люди смертны, из которого легко сделать частный вывод, то нам очень сложно будет понять, смертен или бессмертен Сократ, потому что кто его знает, может быть и бессмертен. Вот. Итак, еще раз, это некое наше введение в нашу тему, очень важную, о двух методологиях познания и двух формах видения мира. Мы знаем, что есть беда и обеда. Обеда значит единство, а обеда значит многообразие. Это два неотъемлемых аспекта реальности. Нельзя уничтожить одно за счет другого. Необходимо синтезировать беду и обеду, различия и единство. Как осуществить этот правильный синтез? И, соответственно, есть два полушария нашего мозга, или два типа внимания. Левополушарный тип внимания, когда мы видим частности, и за деревьями не видим леса. И правополушарный тип внимания, когда мы видим общее и иногда пренебрегаем какими-то частностями. Нужен синтез и то и другое, два неотъемлемых аспекта реальности. Если мы доведем до крайности любую из этих вещей, то мы придем к абсурду. Абсурдной философией является Майавада. Майавада – обеда, все едины, все бог, никаких различий нет. Ты – это я, я – это ты, твои деньги – это мои деньги, а мои деньги – это не твои деньги. Ну или я уж не знаю, как она там должна формулироваться в этом случае. Но это абсурд, который не работает. С другой стороны, подчеркивание различий Придхакбава, как говорит Капила Муни, подчеркивание своего отличия, подчеркивание отличий везде или беды, приводит к материализму. Все разное, нет ничего единого. любые попытки обобщить, это ошибка, материализм, все единое, все разное, извиняюсь. Вот, синтез это бхакти. Нам нужно правильно синтезировать, и когда делается акцент на единстве, то люди теряют свое эго, теряют свою индивидуальность и теряют, в конце концов, драйв к деятельности. Когда делается акцент на различии, каждый пытается прихвастнуть и сказать, какой я замечательный, то, соответственно, начинает разрастаться вражда между людьми и эксплуатация, конкуренция. Это то, что мы видим в современном обществе. Синтез, когда мы синтезируем то и другое, мы получаем человеческое достоинство. У меня есть эго, но это эго-слуги. Эго-слуги, синтез, правильный синтез бхакти или эго-слуги, когда я понимаю единство, но при этом я уважаю различия, которые у нас есть. Поэтому правильный синтез – это многообразие или беда, подчиненное единству. Это не два равноценных понятия. Единство или правополушарное видение доминировать должно, тогда многообразие будет гармонически встраиваться в эту общую структуру единства. Неправильный синтез, когда мы пытаемся подчинить единство многообразию, в результате этого возникает конфликт. все различные представления, которые возникают из этого левого полушария, начинают сражаться, появляется противоречивая картина и так далее. И что, собственно, я хочу сегодня объяснить, это то, что вся история западной или европейской науки, я надеюсь, что мне удастся очень пунктирно по ней пройтись, Это история того, как постепенно беда или различие, или материализм, скажем так, восторжествовало полностью над обедой. В начале были попытки какого-то синтеза, но семена неправильных представлений были заложены в самом начале в этих греческих представлениях о том, что космос – это порядок, и космос или порядок – это хорошо, а хаос – это зло, и в конце концов космос должен победить хаос. Простота должна победить сложность. И эта попытка простоты победить сложность привела к ужасному схематичному миру, в котором мы с вами живем, где практически люди пытаются избавиться от любой индивидуальности. Как это ни странно, это парадоксальный результат, подчеркивание беды, она приводит к тому, что все становится полностью однотипным. Еда в Макдональдсах, одежда, выпускаемая на фабриках и так далее. То есть, как я уже сказал, подчеркивание одного приводит к абсурду и в конце концов приводит к другому, поэтому нам нужно понять, как совместить беду и обеду, как совместить индивидуальность и единство. Вот, Ишила Прупада объясняет очень важная цитата из читания Чаретамриты. Углубляясь в изучение материи, ограниченной пространством и временем, человек ощущает благоговейный восторг перед разнообразием явлений природы и начинает как закипнотизированный верить эмпирическим исследованиям, то есть доверять индуктивному методу познания. Он теряется в этой сложности реальности, он видит это разнообразие, и он закипнотизирован этим разнообразием, и он за деревьями теряет лес и думает, дай-ка я сейчас познаю эту реальность, попытавшись ее анализировать или расщеплять на маленькие, доступные моему постижению части, и таким образом я постигну истину. И это есть индуктивный метод познания или эмпирический метод познания, который восторжествовал на Западе. Шила Праупада говорит, однако дедуктивный путь познания приводит к выводу, что причиной всех причин является Господь, верховная абсолютная личность Бога. То есть мы пытаемся понять самую высокую истину, которая, собственно, объединяет все и держит все в рамках единства. Господь исполнен многообразных энергий. То есть энергия многообразна. Господь един. Женское начало многообразно, мужское начало единообразно. Поэтому мы видим, мужчины обычно носят одежду одного и того же цвета, а женщины всегда рядятся в разноцветные наряды. Это сама по себе природа этих двух явлений нужна, и нам нужно совместить это. И единство, мужское начало должно не подавлять, но доминировать над женским началом. Женское начало служит мужскому началу. Это, к сожалению, реальность, в которой мы живем. Как бы обидно женщинам это ни казалось. Но на самом деле ничего обидного нет, это реальность. А беда заключается в том, когда одна пытается подавлять другую. Вот. Итак, еще раз. Собственно, дальше следующий момент. Эти представления мы чуть позже в Древней Греции поговорим. Они, собственно, положили начало всей западной цивилизации. И исходя из них, люди думают, что реальность проста. И в основе реальности лежат некие абстрактные идеи или числа. Мы знаем об этих представлениях Пифагора, о том, что в основе всего есть гармония чисел. Потом дальше это развивалось на дверях или на воротах Академии Платона. Было написано, что не войдет сюда тот, кто не знает геометрии. Бог мыслился как изначальный геометр. То есть есть некая простая вещь, схема. И там многообразная, очень сложная реальность, которую мы видим, это что-то неправильное. Вот. И если мы исходим из этого, то, соответственно, если реальность простая, ее можно подчинить, ее можно постичь, можно эту простенькую схемку себе нарисовать. А сложность – это что-то неправильное, это хаос. Космос простой, космос гармоничный, космос легко эксплуатируемый, а сложность – это хаос, и от этого хаоса нужно избавиться, от этого многообразия нужно так или иначе избавиться, редуцировать ее. Вот. Тогда как в реальности, реальность сложна, и это единство, многообразие целей, условий, и реальность невозможно подчинить. Можно стать ее гармоничной частью, сложность, разнообразие идеально, если они направлены на достижение верной цели. Мы не будем на этом останавливаться. В целом, все эти представления о том, что есть яблоко, некое идеальное яблоко, это чисто западная мысль. Нет идеального яблока, нет двух одинаковых яблок. Хотя представления о том, что есть некое идеальное яблоко или идея яблока, они удобны для того, чтобы оперировать языком. Опять же, язык – это удел левого полушарного видения мира. И, соответственно, так возникает европейская наука или западный метод познания – упрощение. Это научный метод упрощения или абстрагирования. Сложность сводится к частицам с позиции импульсом. И в результате этого возникают противоречивые теории, когда простота не работает или неполные модели. Я покажу это, мы поймем, как это работает в современной науке и какая альтернатива этому может быть. Потому что кажется, ну а как еще иначе, как еще иметь дело с этой сложной реальностью, как не упростить ее, не превратить ее в какую-то схему. Беда в том, что когда мы начинаем это насилие над реальностью, то мы получаем разные схемы, и эти разные схемы работают, но они входят в противоречие друг с другом, потому что единое целое разбивается на частицы. Простой пример из нашей обычной жизни, я привожу его позже, это медицина, доказательная медицина, само по себе название доказательной медицины современной, она может работать только с лекарствами, которые представляют собой одну единственную молекулу. И эта молекула, введенная в нас, производит какие-то изменения, она делает что-то, но при этом, так как система сложная, она не исчерпывается одним этим взаимодействием, которое нам хотелось получить, результат непредсказуемый. мы можем видеть на всех современных лекарствах, говорится, вот это оно делает хорошо. Но при этом каким-то совершенно непостижимым, совершенно нелогичным образом оно также приводит к длинному списку побочных последствий. Именно потому что мы вводим что-то в очень упрощенную схему и абстрагируемся от полноты. То есть простота не работает, и разные представления об этом входят в противоречие. Поэтому современная медицина лекарства лечит что-то одно, причем лечит железно, ударом кувалды по голове лечит, но при этом калечит множество других вещей. И для этого нужно принимать другие лекарства, которые, в свою очередь, будут калечить какие-то другие системы. И в результате мы попадаем в заколдованный круг современной медицины, основанный на этом упрощении реальности, на схематизации. Вот. Но если же мы будем исходить из другого, что есть цельность, как изучать эту сложность, как изучать эту цельность, можно ли к ней вообще подобраться, постижима ли она? Она, безусловно, постижима, и ее нужно моделировать, но ее нужно моделировать в контексте. И мы покажем, посмотрим, как это бывает. То есть полнота подразумевает отсутствие противоречий. Левополушарный подход всегда приводит к конкуренции, к разжиганию вражды, к зависти, к соперничеству и к взаимопротиворечивым, взаимоуничтожающим теориям. Если мы исходим из того, что есть некое единство, доминирующее единство, внутри которого есть различия, то в этом доминирующем единстве мы можем понять, как уместить все эти разные вещи друг с другом в единой системе. системе. И мы не будем бояться этой сложности, но мы увидим еще это на конкретных примерах. Да, вот этот самый пример. Нельзя запатентовать лекарство, которое состоит больше, чем из одной молекулы. Ну, максимум 2-3 вещества. Можно их соединить, но в идеале это должна быть одна некая новая молекула, ее можно запатентовать, можно продавать и можно получать огромные барыши, этим занимается, соответственно, Big Pharma или фармацевтические концерны. И только они признаются доказательной медициной. Вы не можете запатентовать что-то сложное, вы не можете траву запатентовать, потому что, ну, во-первых, не вы ее изобрели, во-вторых, потому что вы не можете ее синтезировать, она слишком сложная. Но при этом самое простое традиционное лекарство – это одна трава, а одна трава, в ее состав входят сотни химических компонентов. А на самом деле сложные лекарства традиционные, они состоят иногда из десятков или сотен трав, которые смешаны в разных пропорциях. Вот очень ясный подход. И, соответственно, эта традиционная медицина сейчас стала нетрадиционной, хотя изначально это была единственная медицина, которая работала, и ее никто не принимает всерьез. А традиционная медицина – это доказательная медицина, где можно четко проверить, поставить какие-то эксперименты и в конце концов покалечить человека этой так называемой простотой, которая эффективна, но в очень ограниченной части реальности. Вот, собственно, это некий подход к изначальной, вернее, два подхода. Западный подход – попытка упростить и абстрагировать. И восточный подход – попытка понять целостность, сохраняя единство. И в этой целостности, в единстве, понимая, скажем так, механизм индивидуальный. Вот. К счастью, современная наука приводит к самоопровержению. Есть накопилось огромное количество вещей, которые говорят, что реальность сложная. ДНК – это не просто в свое время Фрэнсис Крик, которому принадлежит честь открытия двухспиральной структуры ДНК, он говорил, что скоро мы докажем, что человек – это просто большая молекула, в основе которой лежит эта молекула ДНК. И все свойства молекулы ДНК сводятся к химическим, физическим свойствам этих молекул, которые в свою очередь определяются физическими, химическими свойствами атомов, входящих в их состав, и ничего больше нет. Но по мере того, как был открыт, расшифрован, собственно, код ДНК, стало понятно, что ДНК не исчерпывает, что у нее есть, что там записан текст, что это не просто химические и физические свойства, а это текст, это некое послание, информация, которая записана в виде этих химических молекул. То есть это нечто высшее, подобно тому, как химия чернил не объясняет содержание газетной строки. Глупо утверждать, что мы можем понять содержание статьи газетной, если мы проанализируем химию краски, на которой изображен этот текст. То есть, иначе говоря, еще раз, реальность сложна. Маленький бактериальный жгутик бактерии Шерихия коли, знаменитый объект изучения биологов, одна из самых простых бактерий – кишечная палочка. Маленький жгутик, который представляет собой крошечную часть, этой бактерии состоит из 40 уникальных частей, которых нет нигде в других местах. Раньше люди где-то во времена Дарвина, они думали, что на клеточном уровне, что клетка очень проста, что это просто некий небольшой пузырик, и в этом пузырьке как-то там существует жизнь, и она обеспечивается этим. Выясняется, что все жутко сложно. Гластрилобита, который внезапно появился в кембрийском взрыве. Каждый большой линзовый элемент состоит из множества отдельных визуальных единиц собственной линзой и фоторецепторами. Ну, то есть, короче говоря, реальность сложная, и все схемы, они в конце концов не работают. В свое время автор Холдейн, автор теории первичного бульона, говорил, да чего там, мы этот жгутик создадим за 4 года. положим все туда вещества, будем ударять электрическим током, создадим определенный газ, и жгутик появится. Современные расчеты показывают, что чтобы появился этот несчастный жгутик, который является крошечной частью самой маленькой бактерии, кишечной палочки, чтобы он появился в таком хаотическом процессе, нужно время в 100 миллиардов раз превышающее время существования Вселенной. Не 4 года, а время в 100 миллиардов раз превышающее существование. То есть, иначе говоря, он не может появиться просто так. Этот несчастный жгутик. Просто потому что реальность слишком сложна. Этот несчастный жгутик составляет 50 тысяч битов, Тогда как весь геном – это 2,9 мегабита. То есть, иначе говоря, даже бедная несчастная Ишерихия Коли, она настолько сложна, что никакому ученому никогда не удастся ее синтезировать в клетке, даже в пробирке, даже если он будет знать состав всего этого. То есть, еще раз, реальность сложна, но акцент на простоте приводит к чему? К попыткам стандартизации. Мы видим эту тенденцию в западной культуре. Одна идеальная еда, одна диета. Современное достижение – это нутрициология, когда всем даются одинаковые витамины какие-то, отклонение является злом, Макдональдс, картофель, жареная картошка, все должны есть одно и то же, смотреть одно и то же и в конце концов стать этими самыми роботами из-за упрощения, а упрощение – это потребность как раз к анализу, к отделению, к беде. И в результате этого, что происходит, стирается культурное многообразие человечества. Сейчас куда ни приедешь, везде одни и те же Макдональдсы, одни и те же джинсы люди носят, одна и та же одежда, одна и та же еда. И еще сохранилось какое-то многообразие местных кухонь и всего остального, но оно очень быстро, это культурное многообразие уничтожается. Это называется колониализмом. Эта тенденция началась, естественно, с завоеваний португальцев, испанцев и, в конце концов, британцев, которые пытались всех привести в одну и ту же единую стерильную культурную среду. Вот. Если мы посмотрим на ту же самую ведическую культуру, мы увидим огромное разнообразие. Разная еда для разных сезонов, для разных целей, специи, 50 специй в разных сочетаниях. Я когда приехал в первый раз в Индию, я поразился, потому что я не видел ни одного и того же, двух одинаковых сарей я не увидел. Сейчас в результате проникновения этого западного подхода на упрощение уже можно видеть одинаковые сари. Да что говорить о саре, даже гамчи все разные, не говоря уже о саре. И, соответственно, культурное многообразие, которое не грозит никому, которого никто не боится. Сейчас люди пытаются всех подчинить привести к одному знаменателю, именно потому что они боятся разнообразия. Тогда как в Индии в каждом штате разный язык, разные какие-то праздники, все остальное, это не мешает им ощущать свое единство. То есть вот это два подхода, стандартизация и разнообразие на уровне культуры. Это то, к чему приводит изначальная попытка упростить реальность, чтобы ее понять. Реальность нужно понять, мы должны понимать реальность, но для этого ее не нужно упрощать. Нужно попытаться понять реальность и ее целостность, и для этого есть ведический подход, о чем мы прямо сейчас поговорим. И вот свидетельство Нишсе, которое очень откровенно и прямо говорит, что весь аппарат познания – это аппарат абстрагирования и упрощения, направленный не на знание, не на постижение истины, а на владение вещами. Это утилитарный факт, что только когда мы видим вещи грубо и одинаково, они становятся для нас исчисляемыми и пригодными для использования. Вот он, собственно, слоган современной науки. Упростим для того, чтобы эксплуатировать, использовать это для того, чтобы сделать нашу жизнь удобнее и при этом лишиться видения целого, лишиться многообразия и красоты целого и не понимать, куда мы в конце концов катимся. Вот это Ницше. И еще раз вернемся к этой нашей схеме, которая, как я уже сказал, ключевая для понимания двух подходов. Левое полушарие, плавое полушарие. Индукция, которая от частного к общему, которая восторжествовала на Западе, попытка понять целое через изучение частностей, И она приводит к чему? К эксплуатации реальности, к попыткам подчинить ее себе и, в конце концов, к огрублению сознания. Сознание человека, который настроен на такое упрощенное понимание реальности, становится очень грубым. И наоборот, дедуктивный метод или нисходящий метод познания, как Шила Прабхупада называл его, Аваро-Хапанта, от общего к частному, когда мы понимаем самый общий принцип единства и прилагаем его к частным целям, он к чему приводит? Либо к тому, что человек пытается раствориться в реальности, как буддисты. Буддисты, они пытаются так или иначе растворить свое «я» в этой реальности, ощущать ее какими-то фибрами своей души. Или служение полному целому, тут пропущенным. Когда мы понимаем, что я часть полного целого. Растворение реальности – это, к сожалению, не подходящий путь. Но если я понимаю, что я частица целого, и я в составе этого целого, и я не должна бунтовать против этого целого, я не могу подчинить себе целое, я буду служить целому, и в результате этого сознание утончается, сознание становится более тонким и более чувствительным, тогда как противоположный процесс приводит к схематизации, к угрублению сознания. И еще раз, за индуктивный метод или за индуктивное видение реальности, схематичное видение, отвечает левое полушарие нашего мозга, а за дедуктивное видение реальности, видение полного целого и взаимосвязей правой полушарии реальности. Давайте посмотрим, как это работает. Можно ли вообще постигать сложность, не схематизируя ее? Можно ли постигать реальность, как работает ведическая наука? Очень интересная вещь. Сам по себе вектор познания разный. Естественно, ведическая парадигма, основанная на видении с точки зрения правого полушария, направлена внутрь, не вовне. И, соответственно, это познание называется гьяной. И в ведической культуре есть гьяна и видя. Гьяна – это познание души, познание Бога, а видия – это прикладное знание о мире, и оно поддерживает гьяну, трансцендентное знание. Ведическая культура не отрицает необходимости прикладного знания. В ведах есть вебическая астрология, вполне себе прикладная дисциплина, аюрведа, данурведа и так далее. Мы сейчас увидим всю полную картину ведического знания. Но эти види, отдельные частные знания, они служат целостному знанию о природе сознания и о природе сверхсознания, то есть души и сверхдуши, атмы и параматмы. Тогда как в западном подходе познание Бога и души тоже ставилось, но это предмет отдельной науки, теологии, и они никак не смешиваются друг с другом. лучше не сводить это друг к другу, лучше теологию не смешивать с наукой. И в конце концов это приводит к конфликту теологии и науки. И наука пытается сказать, что никакого Бога нет, ничего нет. То есть еще раз, когда делается акцент на западнополушарном, на левополушарном видении мира, то мы приводим к конфликту, конкуренции и к стрессу. Тогда как попытка увидеть целостное помогает на самом деле постичь реальность, но также, в общем-то, вполне комфортно себе жить в этой реальности. Вот любопытный стих из Бхактира Самрита Синду, где говорится, что видя – это ваду. Видя – ваду. Ваду – значит молодая жена, которая служит своему мужу, в которого она влюблена. И в этом стихе говорится, что видя или знание служит Говинди. Видя нама ваду хух, а чатурда шагуна Говинда шушрушате. Это видя ваду, или молодая жена знания, она ищет шанса послужить шушур сате говинде. О, говинда, знания представлены здесь как прекрасная невеста, или young bride, молодая жена, у которой есть 14 ветвей, происходящих от 4 вет. Это знание включает в себя смрити, тут перечислено, что, собственно, входит в состав вид, или знаний, которые нам необходимы, чтобы жить в этом мире. Она украшается шестью видангами, сопровождается шестью школами философии, поддерживается пуранами, украшена разделами, посвященным карме и гьяне. Эта невеста знания видит тебя, стремящегося обрести ее в доме своего гуру и обретя такую возможность после долгого времени испытывая желание служить тебе. Иначе говоря, в чем идея и почему я привожу здесь этот стих? В том, что знание частных наук важно, оно нужно, и жизнь наша станет очень красивой, полноценной, если мы знаем все эти ведические науки. Нам нужно образование в практических прикладных сферах, и мы очень скоро поймем, как это происходит, как ее обрести. Но сначала я пишу сам, мы посмотрим эти 14 ответвлений в виде. Культурный человек с точки зрения Вет должен знать 14 предметов. На самом деле 18, мы поговорим о них. Но сначала посмотрим, как это устроено. Шастра дает некие фундаментальные принципы, самые общие принципы. Есть Бог, Бог абсолютно истина, Он во главе всего, Он осуществляет единство всего. из этих самых общих принципов выводятся частные научные концепции. Например, Шастра говорит, есть Бог, есть его материальная энергия, материальная энергия состоит из трех гун. В принципе, простая вещь, тоже какая-то схема. Эти три гуны, представления о трех гунах, мы можем видеть, это самый общий принцип. Материальная энергия состоит из саттва, раджаса и тамоса. Теперь саттва, раджаса и тамос берется и прилагается к астрономии. И говорится, что рахинина кшатра находится в сатве и чуть-чуть в раджасе, что Сатурн, Шани, планета олицетворяет собой тоже тамосы и так далее. То есть в самых разных приложениях или те же самые три гуны прилагаются к иурведии, к нашему телу, и из трех гун появляются три доши. И каждый из этих дош – это сочетание каких-то там гун или сочетание банча-махатбуд. То есть в шастри говорится, вот она реальность. Три гуны, пять первоэлементов и так далее. Возьмем каждую конкретную вещь и будем применять эти единые принципы в каждой конкретной области. Айурведа – это одно, йога – это другое. Те же самые принципы, те же тригуны, те же панчамахатбуты. Йог медитирует на землю и становится очень тяжелым. Йог медитирует на воздух и учится летать. Те же самые простые, общие фундаментальные принципы в приложении к частным концепциям. И возникают, соответственно, практические дисциплины. Люди могли летать. У людей были, до сих пор у людей есть эти мистические силы, которые появлялись в результате медитации, размышления и приложения фундаментальных принципов к частным концепциям. Потом, что делается дальше, мы взяли, приложили эти принципы к какой-то реальности, например, к человеческому телу. Посмотрели, вот это человеческое тело состоит из эфира, воды, огня и так далее. Не углубляемся в какие-то частности и пытаемся, и есть три Доши и, соответственно, три Гуны, и смотрим, начинаем наблюдать, делаем опытные проверки. И накапливаем постепенно опыт. То есть есть некие общие принципы. Общие принципы превращаются в частные научные концепции, не противоречащие друг друга в самых разных областях. Будь то от социологии до астрономии, до астрологии, до медицины. Если взять законы Ману, законы Ману начинаются с того же самого. Жил-был Вишну, а из Вишну из пука вырос Лотос, в Лотосе 14 планетных систем. Поэтому нужно следовать таким законам. То есть общий принцип, единый, из этого принципа общего выводится приложение к разным сферам. Будь то юриспруденция, будь то медицина, будь то астрономия, будь то космология, все что угодно. Но потом дальше все это проверяется на опыте, прилагается к конкретным вещам и накапливается опыт. И в результате этого что возникает? Возникает множество научных школ. Как, например, даже сейчас в Индии, если вы пойдете, есть множество разных школ аэрведы. Есть много разных школ яджурведы, есть много разных школ астрологии. И они учат немножко по-разному. у них накопился свой опыт. В каждой школе есть какая-то своя шастра. На севере вам будут говорить, что в астрологии, что вот Парашара Хора Шастра, нужно опираться на нее. Если вы пойдете на юг, вам будут говорить, Брихаджатака, Варахи Мехиры – это главная, фундаментальная шастра, из которой все остальное исходит. Возникает множество школ, но они не противоречат друг другу. Вараха Мехира не опровергает Парашара Хоро Шастру, а Парашара Хоро Шастра не пытается опровергнуть Вараха Мехиру. Это разные парампоры, которые существуют в пределах одной единой системы знания, и эта система знания постоянно обогащается за счет накопления опыта. Новые аэровидические лекарства продолжают изобретаться сейчас. Есть классические формулы, описанные в учебниках двух с половиной тысячелетней или пяти тысячелетней давности. В книгах есть классические формулы. Но каждый врач в соответствии со своим опытом, зная основные принципы, может создать свои лекарства. И эти новые лекарства появляются сейчас. У них какие-то новые названия. И где-то говорится, вот это классическая формула из сахасра йоги или еще откуда-то. а где-то говорится proprietary ayurvedic medicine. И они действуют, потому что они все основаны на опыте, но все они находятся в рамках единой концептуальной системы, заложенной в шастрах. И эта система, она не противоречит абсолютно, не противоречит друг другу. И все эти парампоры, все разные научные школы, они существуют гармонично друг с другом. Мы увидим, какая совершенно другая система возникает на Западе, как все противоречит друг другу. И давайте посмотрим, что это за 14 научных дисциплин. Вишну Пурана объясняет эти 14 научных дисциплин. 14 дисциплин – это 4 веды. 4 веды – значит, риг веда, самоведа, адхарва веда, яджур веда, вместе с упанишадами, браманами, араньяками – это 4 веды. есть мимамса. Мимамса – это, с одной стороны, способ понимания ведических текстов, пурвами мимамса, как понимать эти тексты, в чем их смысл. А с другой стороны, мимамса – это утро мимамса или философия. Это, собственно, наша с вами философия веданта. То есть четыре веды. Мимамса – две разновидности мимамсы. как понимать ведические тексты и какой смысл конечный они несут, то есть какое духовное послание в них содержится. Ньяя – это следующая дисциплина, то есть у нас есть четыре веды. Мимамса, ньяя, и в ньяю обычно входит ньяя, значит ньяя, вайшешика, санкья, йога, и утра мимамса, пуру мимамса уже есть. Это, соответственно, у нас есть 4 веды. Мимамса и Ньяя – это 5 дисциплин. У нас есть Дарма-шастра. У нас есть Пураны – это 7 дисциплин. И, соответственно, у нас есть 6 веданг. Я пропустил где-то одну. одна делась, нам нужно 14 сделать. Если сюда добавить 6, то будет только 13. Ангани значит 6 веданг, мимамса логика ньяяя, дарма шастра, пурана. А, пурана, я забыл пурану. Пурана это, соответственно, пураны, мы сейчас посмотрим, что это такое. То есть, Иначе говоря, 4 веды, 6 веданг, 6 вьякарана, калпана, джотиш и так далее. Сейчас мы посмотрим все это. И 4 дополнительных знания – это аюрведа, данурведа, гандарваведа и арташастра. Вот, собственно, все, я сейчас позже к этому приду. Итак, четыре веды, соответственно, с упанишадами и со всеми этими ригведа, поэзия, философия, космология, ритуалы, самоведа, музыкальные формулы вед, яджурведа, антропология, и адхарваведа, магия, медицина, психология. Так, шесть виданг – это десять дисциплин. Шикша значит фонетика. Культура начинается с правильности произношения, с четкости, с чистоты произношения. Поэтому фонетике придавалось очень большое значение ведической культуре. Калпа значит ритуал, и в ритуал входит математика и геометрия. Чтобы правильно сделать алтарь, нужно владеть геометрией, нужно владеть ведической математикой. Соответственно, вьякорона – это лингвистика и филология, то есть грамматика, взаимоотношение различных слов, предложений и так далее. Нерукта – этимология, семантика или философия языка, Джотиш – астрономия, математика, космология, Чандах – поэтика, метрология и литература ведения. Вот это вот 10 первых дисциплин. И образованный в ведическом смысле человек должен знать эти 10 дисциплин, 4 веды и 6 способов, с помощью которых мы смысл вед можем понять. Дальше мимамса – это утра и пурва мимамса. Это герменевтика, то есть наука о том, как понимать смысл. Очень часто люди сейчас сражаются цитатами, не пытаясь понять общий смысл. Ритуалы, философия, этика. Собственно, утра мимамса – это философия и этика. Пурва мимамса – это герменевтика и ритуалы. философия ритуального обряда. Нияева и Сешик – это формальная логика и натурфилософия, атомистическая система. Дарма-шастра – это этика, юриспруденция, социальные науки, как человек должен жить. И, наконец, Пурана – это космология, история, география, энциклопедические знания и, в конечном счете, тоже этика. Вот 14 види, которые служат Кришне. 4 веды, 6 веданг и мюмамса, ньяя, дарма-шастра и пурана. И нам нужно знать до какой-то степени. Из пуран мы изучаем Бхагавата-пурану. Из дарма-шастра мы знаем пару стихов из Ману-самхиты. Няю Вайшешику мы изучаем по книгам «Силы Прабхупады», ну, соответственно, Мимамсу тоже по его книгам. Фонетику мы изучаем, повторяя шлоки с соответствующим акцентом. Ну, до какой-то степени в любом случае мы знаем. И вот он образованный человек, он знает все это, он понимает реальность целостную, она внутренне непротиворечива, она основана на одних и тех же принципах. И в конце концов все это объединяется верховной личностью Бога, из которой все это изошло. Из Господа изошли четыре веды, из Господа изошли шесть веданг, мимам, санья, вайшешика, дарма, шастра и пураны. это тоже вещи, которые изошли либо непосредственно от Господа, либо великие мудрецы дали их нам для того, чтобы мы могли правильно жить. И помимо этого, еще дополнительных, помимо 14 областей знаний, 4 знания дополнительных. Это Аюрведа, Данурведа, военное искусство, военная наука, боевые искусства. До сих пор в Керале есть калари, местное боевое искусство, и там люди могут как-то вас победить. Гандарва-веда – это музыка или сценическое искусство, эстетика и арка шастра – экономика, политология, нити шастра, государственное управление. А в аюрведу входит медицина и алхимия. Это очень существенная часть аюрведической медицины. Наука омоложения, наука вечной молодости. Сегодня я говорил с одним алхимиком. Он хочет провести семинар о том, как золото получать. Так что можете поучаствовать. Скоро мы будем его... Но это реально наука о преображении, о том, как преображать организм человека, омолаживать его, как преображать природу. И, соответственно, 14, почему выделяется 14 этих вещей? Потому что они называются дармастанами. Человек, изучающий веды, человек, изучающий фонетику или грамматику, он одновременно с этим понимает дарму. Он становится моральным, нравственным, чистым человеком. Эти 14 областей знания называются дармастанами и одновременно видеостанами. А 4 других области, они более что ли прикладные, они просто видеостаны. Это места, где есть прикладная наука. А это прикладная наука, но она в основе своей должна сформировать характер человека. Люди не случайно учились правильно произносить санскрит, правильное произношение воздействует на мозг, делает наш ум более чистым, и чистый ум, в конце концов, вкладывает в наш характер и так далее. Ньяя – способность логически мыслить или правильно мыслить, она помогает человеку обрести дарму и понимать, что такое дарма, не отклоняться от дармы. Поэтому ньяя – это логика и одновременно с этим справедливость. Другой перевод слова до сих пор суды на хинде называются ньяя диша. Судья называется ньяя диш. Тот, кто выносит вердикт в соответствии с логикой или со справедливостью. Дарма шастра, естественно, Дарма стана. Пураны учат нас, опять же, Дарми, и в конце концов, высшей Дарми, према Дарми. Вот оно, ведическое знание. Ну да, там было еще 64 искусства, которые делали нашу жизнь красивой. Добро пожаловать в ведическую культуру. Вам нужно просто изучить 14 наук, 4 дополнительных науки и 64 искусства, и вы можете считать себя полноценным членом ведического общества. Но при этом, смотрите, возникала очень гибкая система. Я уже пытался объяснять. Возникали разные школы в пределах некоего единства. Единство сохранялось, единство задавалось фундаментальными принципами из шастр, из бога откровения, которые потом применялись в разных, совершенно разных сферах. И они не противоречили, как я уже говорил. Мало того, что разные школы внутри одной дисциплины не противоречат друг другу, разные науки не противоречат друг другу. Если мы возьмем современную западную систему с огромным количеством каких-то наук частных, то мы поймем, что постулаты, лежащие в основе этих наук, совершенно разные. В нейрофизиологии или в биологии или в физике вам будут говорить, что все предопределено и что свободы и воли нет. А потом вы будете изучать социологию и выясните, что вся социология построена на том, что человек действует как ему заблагорассудится, и у него есть свобода воли. То есть науки возникают, но эти науки, так как у них нет common framework или общей какой-то рамки, общих рамок, в которых они возникают, они начинают противоречить друг другу, сражаться друг с другом, пытаться опровергнуть друг друга, как в пределах одной науки. Есть огромное количество космологических теорий, каждая пытается опровергнуть другую. Они появляются с изрядной регулярностью, и каждая пытается сказать, что другие неправы. И это совершенно неизбежный результат методологического подхода. Итак, дедуктивный ведический подход, общее целое, частные концепции в разных сферах, приложение или трансляция этих общих принципов к частным сферам, соответственно, появление эксперимент, опыт, накопление этого опыта и передача опыта от учителя к ученику. Эта передача опыта от учителя к ученику позволяет возникнуть множество разных парампор. Как, например, в нашем случае. И так мы знаем, что есть Шри Сампродая, есть Мадвас Сампродая. И да, мы с чем-то не согласны там, но в конце концов мы понимаем, у них есть свой опыт. Они накопили свой конкретный опыт, они прикладывают те же самые знания, с которыми мы согласны, те же самые принципы к реальности, и делают что-то. Мы следуем своим путем, у нас есть своя парампора, мы ее ценим и уважаем, но в то же самое время мы уважаем другой опыт. И не пытаемся опровергнуть другой опыт, не пытаемся прийти к другим и сказать, вы не правы. Почему? Потому что в основе основа у нас единая. Это позволяет создать гибкую систему, которая обогащается постоянно. Как я уже сказал, новые аэровидические лекарства появляются регулярно. И никто не пытается сказать, что это неправильные лекарства или лишить их патента. Нет, они все основаны на одном и том же. И это результат правополушарного взгляда на реальность, когда мы видим единство, и за единством, внутри этого единства видим многообразие. Не пытаемся упростить изначальную сложность. И это абсолютно не догматическая система. Дедуктивный подход не значит слепо следовать. Да, мы принимаем принципы шастер, мы принимаем нечто на веру, но только для того, чтобы проверить это на собственном опыте и подвергнуть это интеллектуальному анализу. Никто не говорит, прими слепо что-то. Нам говорят, есть единый источник всего сущего, мы начинаем думать, и мы понимаем, что не может не быть единого источника всего сущего. Так и есть. И потом мы пытаемся применить это на опыте, мы видим, как это работает. Нам говорят о том, что есть три гуны. Кто-то видел, что такое тригун, кто-то знает, что такое тригун, никто не знает. Но мы видим, что они работают. Мы видим и можем сказать, этот человек в Тамагуне находится, а этот в Сатвагуне. Просто по его виду мы начинаем чувствовать, как это работает. А таким образом мы убеждаемся в справедливости изначального постулата, наша вера укрепляется. То есть рациональность, дедуктивный подход не противоречит рациональности. Это рациональный научный подход, просто это другая наука. Это наука, которая идет от общего к частному и вполне себе работает прекрасно. Но это, собственно, было что-то, на что я не должен был обращать внимание, потому что наша задача раскритиковать западную науку. Но мы до нее сейчас уже добрались, и сейчас мы начнем ее раскладывать. Просто для того, чтобы понять различия, как работает одна и другая, сейчас посмотрим так называемый научный метод, который претендует на единственную правоту и единственную способность определять истину. Это индуктивный западный метод, который основан на абстрагировании, упорядочивании, систематизации, схематизации, упрощении отделений и в конце концов огрублении. К этому неизбежно приводит этот подход от частного к целому. Дедукция, как еще раз я хочу подчеркнуть, она сохраняет некое целостное понимание в сложности взаимосвязей и делает акцент на связь части с целым. Вот правильное понимание реальности. Я часть, и есть целый, и мне не нужно вырывать себя из контекста, тогда как индуктивный западный подход постоянно пытается вырвать что-то из общего контекста. Давайте быстренько посмотрим, как оно, собственно... Собственно, слово science, английское слово наука, оно происходит от латинского слова резать, разрезать. То есть само по себе уже это слово, в этом слове наука заложено это действие. Мы разрезаем реальность, пытаемся отделять ее, разрезать ее на кусочки и постигать в отрыве от целого. И вот определение науки. Сбор фактов. То есть сначала мы наблюдаем некие частности, обновляем их, постоянно пополняем, потом систематизируем, критически анализируем, обобщаем, делаем какие-то гипотезы. Эти гипотезы мы проверяем с помощью эксперимента, и те гипотезы, которые подтверждаются, в конце концов становятся законами, признаются законами природы и общества. То есть я не знаю общих законов, я просто смотрю на эту реальность, так как я не могу уложить в себе всю сложность реальности, я выбираю какую-то часть, я абстрагируюсь от всего остального, я собираю факты уже в соответствии с этим моим подходом к нему, к каким-то фильтрам, которые я сделал. я потом их пытаюсь систематизировать, как-то обобщаю, делаю гипотезу, и в конце говорю, реальность такая. Но это не реальность, это в лучшем случае какая-то схема очень маленькой части реальности, так как я пошел снизу, а не сверху. И, соответственно, у меня в начале уже есть некие постулаты, да, универсализм, эволюционизм, какие-то постулаты, которые я закладываю, я с их точки зрения наблюдаю реальность. Я уже смотрю на реальность, исходя из того, что этого не может быть, потому что каких-то вещей не может быть никогда. Из наблюдений я делаю какие-то гипотезы, то есть пытаюсь обобщить. Наверное, это так. На основании гипотезы я делаю предсказания. Если это так, то, соответственно, я ставлю какой-то эксперимент. Тогда, если мы выполним эти условия, то должно быть как-то так. Ставятся проверочные эксперименты, и в конце концов создается некая общая теория. Вот это так. Но что происходит? Так как сам процесс научного познания основан на абстрагировании, на отвлечении, наблюдаемый объект замещается идеализированным теоретическим образом этого объекта. Мы с самого начала говорим, я наблюдаю нереальность, я наблюдаю некую схему, я абстрагируюсь от частностей. И, соответственно, как говорится, большая российская энциклопедия, абстракции являются универсальным методом научного познания. Без абстракции никуда. Мы не можем, не упростив чего-то, не абстрагировавшись, не отделив, не отвлекшись от частостей, пытаться оперировать какими-то объектами. И, соответственно, этот метод абстрагирования, он основан на Аристотеле. Опять же, новая философская энциклопедия. абстрагирование – это метод намеренно одностороннего изучения реальности. Субъективный прием мысленного разделения целого и полагания отдельно сущными его частей. То есть еще раз, мы берем целое, берем какой-то кусочек и абстрагируемся от всего остального, отвлекаемся от всего остального и думаем, что оно существует одно, само по себе. И начинаем изучать это одно само по себе и из него делать какие-то выводы. Так возникает медицина. Я приводил этот пример. Люди изучают одну реакцию. Одну реакцию в мозгу. Чтобы как-то повлиять на эту одну реакцию, они понимают какую-то причинную связь в этой реакции, находят формулу, находят вещество, которое сажается на какой-то рецептор в мозгу. Оно село, нужный результат достигнут. Снотворный. И говорю нечто актуальное для меня. Химические и снотворные. Находится одна реакция, которая сажается на один рецептор. Этот один рецептор закрывается, соответственно, желаемый результат достигнут, человека отключает на какое-то время. Что происходит другое во всем этом целостном организме, никого не интересует. какие проблемы нарушение одной маленькой цепочки в целостном организме дает, никого не интересует. Соответственно, поэтому возникает огромное количество побочных продуктов. Но нужный результат есть? Есть. В принципе, такое полагание не заключает никакой ошибки. Оно объективно оправдано многообразием свойств, аспектов целого. Пару историю различных, что они не могут стать предметом одной науки. Наука не хочет изучать целое, не может изучать целое, западная наука. Наука же по Аристотелю исследует общее, а общее познается посредством абстракции. То есть вот он, индуктивный метод. Мы берем частное, абстрагируем, пытаемся выделить общее. И это ошибка. Это не ошибка, это ограниченность. Это некий подход, который не позволяет нам реально понять целое и дает иллюзию знания и в конце концов не сводит знания, сначала не сводит мудрость до знания, а потом знания до информации. И, собственно, так возникает... Что происходит? Возникла теория. Некая теория в результате экспериментов, множества гипотез, наблюдений, какая-то космологическая теория. Постепенно, постепенно, и вроде бы она работает, вроде бы все то, что наблюдается, вписывается в схему этой теории. Но постепенно, постепенно, по мере накопления наблюдений наступают какие-то аномалии. Это не вписывается в эту теорию, это не вписывается в эту теорию. И сначала ими пренебрегают, аномалии отбрасывают. Это ошибка опыта, некий артефакт. Я сам ученый, я знаю, как это делается. Поставил эксперимент, получил что-то, что не ожидаешь. Говорит, ну, неправильно поставил, наверное, что-то не так. Будем ставить эксперимент до тех пор, пока не получим тот результат, который нам нужен. Все то, что нам не нужно, просто отбрасывается, реально отбрасывается. Но аномалии постепенно накапливаются. Тогда возникает новая гипотеза, которая может включить в себя какую-то часть из этих новых данных аномалий. Ставится новый эксперимент и возникает новая теория, которая потом будет снова опровергнута. Почему? Потому что, еще раз, западная система закрыта. Восточная система открыта, есть некая общая, очень широкая концептуальная рамка, заданная фундаментальными принципами, которые прилагаются на опыте, и, в общем-то, опыт хорошо соответствует этим заданным общим принципам. Но тут мы с самого начала подходим к реальности под определенным углом зрения, выделяем какую-то ее часть и, в общем-то, до какой-то степени создаем какую-то рабочую вещь. Но так как изначально это была часть, рано или поздно мы понимаем, что реальность в эту схему не укладывается. Поэтому само слово «теория» означает понятие или умственная схема. Оно происходит от греческого слова «теория», что значит «взгляд» или «зрелище». Слово «театр» происходит от того же самого слова, что «теория». Что такое «теория»? Теория – это определенный, конкретный, очень узкий взгляд на реальность, когда мы сознательно закрываем глаза на все остальное. Вот. И, соответственно, мы видим что-то, но мы видим в этом зауженном горизонте что-то, а потом говорим, что так все и есть. Вот она теория. И теорию возводим в ранг закона. Хотя это в принципе неправильно по самому своему подходу Как я с самого начала говорил, о чем мы пытаемся сейчас говорить О самом фундаментальном методологическом подходе к познанию Если это подход индуктивный, от частности к общему, ничего хорошего не будет То есть теория – это некая схема, которая объясняет реальность она уже формируется в рамках конкретного мировоззрения. Все то, что не входит в это мировоззрение, не вписывается в нее, оно никогда не станет теорией. И мы видим две эти вещи. Дедуктивная система ведическая, открытая. Мы наблюдаем реальность через призму откровения и создаем все более и более полную картину на основании опыта, новых наблюдений и прилагая ее к нашей конкретной реальности. Как, например, аэровидическая медицина сейчас пытается распространять на травы, которые не растут в Индии. Но принципы те же самые. Какой-нибудь там авилук, который растет только в Армении, можно вполне понять его свойства с точки зрения аэровиды и применять в контексте аэровиды. веды. Это открытая система, которая позволяет опыт вписывать в эту открытую систему. А индуктивная система с самого начала закрытая. Вот они узенькие рамки, а все то, что в них впихивается хорошо, все то, что не впихивается до поры до времени, мы делаем вид, что этого нет. А когда уже мы не можем больше делать вид, что этого не существует, мы не спровергаем эту теорию спидистала и говорим, что оказалась она неправильная, эта теория, Люди заблуждались, но сейчас мы определили новую теорию, это новая теория, уже абсолютно правильная, для того, чтобы через пару десятков лет опровергнуть эту теорию. То есть индуктивная система всегда оперирует в рамках частных теорий, а теории обречены на пересмотр по мере открытия новых факторов. Как, например, сейчас изобрели новый телескоп, который видит что-то, что не видели старые телескопы. И он начинает видеть в реальности галактики, которых не должно быть. Почему их не должно быть? Потому что в соответствии с теорией Большого Взрыва в какой-то момент произошел Большой Взрыв, И постепенно-постепенно эти галактики, которые расходились из точки Большого Взрыва, они остывали. И на определенном расстоянии должны быть галактики, которые излучают определенную частоту свет. Потому что они остыли до этой частоты. И появился этот новый телескоп. это новый телескоп, все полностью, как он называется, ну, не важно, это новое достижение. Он вдруг определил, что где-то далеко, за какие-то миллиарды световых лет, находятся галактики, которые гораздо более горячие, чем они должны быть в соответствии с этой теорией Большого Взрыва. Соответственно, вся теория Большого Взрыва, которая до поры до времени всех устраивала, должна быть выброшена в мусорку. и нужно придумывать новую теорию, в которую эти новые данные впишутся. Но это абсолютно неизбежная вещь при таком подходе познания. И, например, со времен Ньютона, о котором мы, я надеюсь, еще успеем поговорить, если мы дойдем до этого, считалось, Ньютон определил закон движения. И Ньютон сказал, соответственно, вот оно идеальное движение, вот они идеальные тела, вот они таким образом двигаются. Все обрадовались и в конце концов сделали вывод, что все детерминировано. Есть частицы, мы знаем законы движения. Если мы знаем положение изначальной частиц, знаем законы движения, вот они будут двигаться, мы в конце концов поймем, в какую... То есть иначе говоря, если обладать достаточно хорошим компьютером, знать координаты всех частиц в какой-то системе в данный момент времени, то можно предсказать, в каком состоянии она будет через 2 секунды или через 2 миллиарда лет. Все очень просто. Простые математические законы, изначальные положения, все детерминировано. Нет ничего неизвестного в будущем, потому что все определяется этими законами. И это представление о детерминизме, о предопределенности реальности, возникшее в результате механической системы Ньютона, доминировало 300 лет. И все люди были уверены, что все так и есть. Потом открылась квантовая механика, сказали, что все не так. А сейчас это пример из современного подкаста, который я недавно слушал. Некий профессор Джон Нортон из Спитцбургского университета говорит, да вообще чушь все это. Даже на уровне макрообъектов, ньютоновских объектов, никакой детерминированности нет. Сплошь и рядом там есть какие-то совершенно непредсказуемые вещи. И он демонстрирует это. То есть вот была теория, которая существовала 300 лет, она была незыблемой. Мы увидим там дальше цитату. В этой цитате Александр Поп, поэт, сказал, что все было погружено во тьму, а потом Бог сказал, да будет Ньютон. И сразу же все покрылось светом. То есть гений Ньютона, его влияние воспринималось таким, что пришел некий человек, и он все то, что было раньше покрыто тьмой, осветил светом своего ума. Бог сказал, да будет Ньютон. Но потом пришел профессор Нортон и сказал, да ерунда все это. Ньютон был неправ. И это совершенно, еще раз, неизбежный результат такого подхода к реальности. Собственно, Реширач правил, его утверждение очень важное. Он говорит, стремясь понять ведическую систему, мы должны начать с проблемы, присущей европейской науке, а именно, действительно ли реальность так проста. Мы можем изучать любой предмет и увидеть, насколько он сложен и почему ни одна простая модель не работает. Когда одна простая модель терпит неудачу, создается другая простая модель. Таким образом, возникает множество моделей, и ни одну из них невозможно согласовать с другой. В результате этого попытка достичь простоты приводит к огромной сложности. Современная наука, изначально исходя из того, что мы сможем понять простую реальность, как в свое время люди говорили, нам нужно изобрести теорию всего, это теория всего, формула ее будет изображена на майке. Она будет состоять из нескольких символов, и вот это простая идеальная теория всего. Но возникает множество разных теорий всего. есть замечательный подкаст, который я иногда слушаю, он так и называется, The Theories of Everything. И он приглашает туда самых разных ученых, которые говорят о совершенно каких-то невероятных вещах, и ни один из них не согласен друг с другом. И вместо одной простой формулы, с которой будут согласны все, есть огромное количество теорий всего, которые никак не бьются друг с другом, И в результате попыток понять сложную реальность с помощью простой схемы мы получили огромное нагромождение простых схем, в которых очень легко запутаться. вместо того, чтобы принять, что изначально реальность сложна, и в этой сложной реальности, то когда мы убеждаемся, что исходное предположение о простоте ложно, мы начинаем ценить ведическую систему и понимать сложность, а если мы не осознали, что простота не работает, мы никогда не сможем по-настоящему оценить сложность. Вот. Итак, еще раз. Левое полушарие – абстрагирование, отвлечение, изоляция явления, систематизация, построение гипотез и теорий. Правое полушарие или дедуктивный метод – целостное видение, понимание сложности взаимосвязей, попытка увидеть явление в связи с целым и найти его корреляты в других сферах. Грамматическая ошибка. То есть это удивительно, как, скажем, астрология, например, говорит, что влияние Юпитера где проявляется? Влияние Юпитера проявляется. Юпитер желтый. Соответственно, желтая одежда помогает усилить влияние Юпитера. Желтые драгоценные камни усиливают влияние Юпитера. Желтый мунг-дал и желтая тыква помогают усилить благоприятное влияние Юпитера. Совершенно разные вещи из разных сфер сводятся воедино, и они существуют в рамках одной теории. То есть, скажем так, астрология распространяет свое знание на одежду, на фармацевтику, на аэровидическую медицину, на гематологию, на гемологию и на диетологию. Так так как все эти западные дисциплины, они абсолютно никак не связаны друг с другом. Там нет никаких принципов, единых, начал единых принципов или единых постулатов. Вот, буквально еще две вещи, чтобы легнуть как следует западную науку. Собственно, вся западная наука основана на эмпиризме. Только опыт может привести к конкретному знанию. Ничего кроме опыта, только опыт, который выходит из чувственного опыта. Так вся наука, жизненная практика и нравственность должны основываться на эмпирическом опыте. Ну и собственно, да, этот империзм был изначально заложен Аристотелем, потом развит Галилеем, потом Ньютон его обогатил, потом Локк его сказал, что это единственный метод. И в конце концов, Юм сказал, что это единственный способ понять реальность. Но смотрите, что такое империзм. У нас есть некая сложная система. И мы пытаемся подобрать, разгадать эту сложную систему, подбирая к ней ключи. Очень простой пример. У вас есть компьютер, и ваш компьютер на пароле находится. И вот простая научная задачка. Вы знаете, что этот пароль состоит, или вы даже не знаете, из какого числа знаков состоит пароль, и вам нужно подобрать пароль, вы ничего не знаете к паролю, чтобы разомкнуть этот компьютер. И вам нужно перебирать все пароли. Сначала вы все перебираете пароли из одних знаков, только из цифр, потом только из букв, потом только из букв, из символов, потом все пароли из двух знаков, все пароли из трех знаков, все пароли из четырех знаков. Представляете себе, сколько времени вам нужно для того, чтобы найти этот пароль. И да, может повезти, может на 360-миллиардной попытке вы найдете нужный пароль. Для того, чтобы, более того, для того, чтобы этот метод последовательно проводить, вам нужно сохранять все неудачные попытки, чтобы вы еще раз не тратили время на то, чтобы проверять уже проверенный неправильный пароль. Теперь, если вам говорят, что вот пароль такой, то сколько времени вам нужно, чтобы проверить, работает он или нет? Вы просто вводите и смотрите, работает хорошо, не работает, ну значит что-то не сработало. Вот она разница между двух подходов. Один подход это проверка, перебор всех возможных вариантов и отбрасывание всех неверных вариантов. Собственно, в теории исчислений это называется проблемой π равняется np, суть которой в том, что нахождение решения задачи требует такой же вытеснительной сложности, как и проверка уже готового решения. Никто никогда не доказал эту формулу. На самом деле, если бы она была доказана, то это означало бы очень печальные вещи. Это означало бы, что, еще раз, взломать наш компьютер любому хакеру было бы так же легко, как и человеку, который знает пароль и просто проверяет его. Империзм – это попытка обнаружить истину перебором всех возможностей. И для этого нужно постоянно отбраковывать неправильные ложные теории и хранить это где-то тщательно, чтобы, не дай бог, еще раз не наступить на те же самые грабли. Тогда как авторитетное свидетельство, значит, вот есть авторитетное свидетельство, мы проверяем его, работает или нет. Работает теория Гун? Работает. Мы можем видеть, вот она Раджа-гуна, вот она Тамма-гуна. Работает она на всех сферах. В приложении к еде, в приложении к поступкам человека, в приложении к музыке, в приложении к астрологии. Куда бы мы ни взяли, мы видим, как одна и та же вещь, которая открыта. Могли мы сами изобрести эту теорию трех гун? Не могли. Нам открывают, что есть три гуны, что изначально все материальные явления, а словом на ней, мы проверяем, видим, так оно и есть. Теперь, если бы мы пытались проверять три гуна, четыре гуна, пять гун, какие они, не понимая, как она все, пытались подобрать отмычку к этой реальности, мы никогда бы эту отмычку не подобрали. И вера, собственно, что значит? Вера значит, что я верю в пароль, который мне открыли. Она дает мне изначальную гипотезу и упрощает переход к проверке, обходя сложности эмпирического подхода. Мы принимаем откровение и проверяем на своем опыте, и согласуем его с помощью логики. Силл Пруппадо пишет об этом. «Веды не являются творением человеческого разума. Если вы хотите познать нечто, лежащее за пределами сферы вашего опыта, вашего эмпирического знания, за пределами сферами действий ваших чувств, мы должны принять веры, веды. В этом случае не может быть и речи об экспериментировании. Все эксперименты уже давно поставлены. Истина уже установлена. Звучит догматично, но так оно и есть. Вот замечательный пример. В начале 20 века считалось, что Вселенная неизменна. Я очень скоро уже закончу, я не буду все то, что я подготовил, говорить, но я скажу еще несколько вещей. Прекрасный пример. В соответствии с ньютоновской моделью Вселенная была вечной и неизменной, потому что так он построил эту модель. Но в 1927 году католический священник Джордж Леметер усомнился в этом, потому что он опирался на откровение книги «Бытия». И в книге «Бытия» говорится, что Вселенная была в какой-то момент создана. И поэтому он предложил, что Вселенная не вечна, не неизменна, она была создана, и она постоянно расширяется. И исходя из этой гипотезы, которую он предложил, опираясь на откровение, в 1965 году, соответственно, два астронома обнаружили это красное излучение, что, собственно, стало доказательством Большого Взрыва, а Большой Взрыв в соответствии с христианской теологией. Это как раз доказательство книги Бытия. В какой-то момент Вселенной не было, и вот она возникла. Бог сказал «да будет свет», и это слова «да будет свет» и означают «большой взрыв». То есть он исходил не из какой-то умозрительной концепции, а из представлений, почерпнутых из Откровения. И подтверждение этому было найдено. То, что Вселенная не вечная, а то, что она в какой-то момент возникла, и то, что она неизменно, а она расширяется. Вот. И, собственно, поэтому в индуктивном методе на Западе акцент делается на разум и на чувственное восприятие. Это единственные источники верного знания. То есть протягшая нумана или логика и, соответственно, эксперимент. А на Западе акцент делается на то, что откровение – источник знания о высшей причине, а разум и опыт помогают подтвердить откровение. Откровение не самодостаточно в том смысле, что разум и опыт не отвергаются, у них есть место, но они должны сочетаться друг с другом. И это дедуктивный метод, подход, который преобладает в ведической культуре как минимум, и индуктивный на Западе. Вот, пожалуйста, одно из новых свидетельств, один из, соответственно, известных физиков, новых математиков и философов Рейхенбах, он говорит, что все научное знание по самой своей природе имеет гипотетический и принципиально вероятностный характер. То есть все те теории, которые считаются обычными людьми, истинными, не подлежащими никакому сомнению, на самом деле принципиально вероятностны. Принятая в классической эпистемологии науки черно-белая шкала оценки знания как либо истинного, либо ложного является слишком сильной и методологически неоправданной идеализацией, так как подавляющее большинство научных гипотез имеет некоторое промежуточное значение между истиной и ложью. То есть это что-то такое, наполовину истина, наполовину ложь. И мы знаем, что такое наполовину истина, наполовину ложь. Это ложь. Частичная истина – это не истина. Или это относительная истина. То есть даже самые ученые говорят сейчас, наука не ищет истину, наука не может определить истину. но все истины, в кавычках, обнаруженные с помощью такого метода, индуктивного метода, по определению являются вероятностными гипотезами. Это всего лишь навсего некие гипотетические частичные истины, которые рано или поздно будут опровергнуты, поэтому сам по себе подход в принципе неправильный. И в результате этого, к чему пришел, привел это открытие, то, что истины нет, это открытие привело к прагматизму. Это одно из направлений в науке, которое говорит, что такое истина. Не нужно пытаться искать истину, потому что истины нет в принципе. Истины нет в принципе, потому что мы ее не обнаружили. Почему мы ее не обнаружили? Потому что мы ее не можем обнаружить с помощью наших методов. Поэтому вместо того, чтобы искать истины, ученые ищут технологии. И они утверждают, если какая-то идея приводит к полезному результату, то она и считается истиной. И неважно, каким другим результатом она приводит. То есть это абсолютно устоявшееся, признанное в современной науке представление прагматизма о том, что давайте не будем заморачиваться, не будем искать истину, мы ее все равно не найдем. все то, что полезно, назовем это истиной, будем этим пользоваться, сделаем нашу жизнь более удобной и будем пребывать в иллюзии о том, что мы открыли истину, потому что наша жизнь стала чуть-чуть более удобной. Вот, и дальше следующий раздел, который я не буду рассказывать, потому что я уже говорю больше двух часов, Но я буквально какие-то пунктирно обозначу вещи из этого раздела. Я пропущу большую часть этого раздела, хотя там есть интересные вещи. Собственно, вот некие этапы этой истории. Я уже говорил, что вся западная наука произошла из Древней Греции. А в Древней Греции было два этих представления. Хаос, беспредельность, беспорядок, тьма и, соответственно, зло. И космос. Порядок, устроенность, гармония, свет, простота. Соответственно, Пифаго развил это представление. Все сущее есть, числовые отношения, число, меры всех вещей. Вел идею гармонии как основания мира. Вот он, простой мир, космос. и роль человека в том, чтобы хаос превратить в космос с помощью познания. И дальше пришел Платон, он сказал, что в конце концов в основе всего стоят идеи, эти идеи очень простые, все сложное, несовершенное, неидеальное воплощение этих идей в реальности – это просто иллюзия. И, соответственно, в результате пришел Аристотель, и он предложил этот индуктивно-дедуктивный подход, который называется сейчас научным подходом. Наблюдаем частные явления, делаем некие общие выводы, гипотезы, на основании гипотез делаем предсказания, проверяем эти предсказания в опыте. Если опыт подтверждает нашу гипотезу, возводим гипотезу в роль теории, теория становится законом до тех пор, пока этот закон не опровергнут. Аристотель сделал это. Дальше Фома Аквинский синтезировал метод Аристотеля с Библией. Разум Аристотеля, подход Аристотеля с Библией. И в принципе получилась не такая уж плохая картина, более-менее равновесная между правым и левым полушарием. Хотя там уже был перекос в левое полушарие. У Аристотеля он явно совершенно был. Он изначально исходил из этого коренного положения принципиального, которое существовало до Аристотеля, хаос и космос. Потом дальше пришел Галилео Галилей и сказал, что на самом деле и Аристотель говорил о цели, о конечной цели как главном предмете. В предмете интересная тема, сейчас нет необходимости или возможности ее раскрывать. Вот Галилео Галилея сказал, нет никаких формальных причин, нет никаких целевых или конечных причин, есть только действующие причины, математика и наблюдение. То есть формальные и конечные причины отбегаются как несущественные. Они есть, но они несущественные. Аристотель говорил, что почему что-то движется, потому что что-то хочет достичь своего конечного состояния. Вселенная имеет некое конечное состояние, есть некий конечный смысл, идеал, к которому мы должны прийти. Почему огонь идет вверх? Потому что источник огня вверху. Почему вещи падают вниз? Потому что конечное состояние внизу. Это его было представление Галилео Галилея, сказал, это не научное все. Давайте просто наблюдать и пытаться с помощью математики смотреть, что у нас получается. Декарт подвел это все рационализму, сделал дуализм из этого всего. Ньютон сказал эксперименты теория, разум познает замысел Бога. А потом пришли Лок и Юн, и, собственно, сформулировали научный эмпиризм. Есть Бог или нет, мы все равно никогда не познаем, поэтому давайте исходить из того, что его нету, или не говорить о нем. Если есть хорошо, нету, и все лучше. и поэтому просто будем делать то, что мы можем делать, ставить опыты. И вот буквально еще 2-3 слайда, чтобы мы увидели, как менялась методология науки. Сначала Аристотель предложил свой индуктивно-дедуктивный подход. И там было много о дедукции, много от общего к частному. Он был хорошим мыслителем, однако он делал акцент на разуме, не на откровении. Аквинский попытался соединить откровения с подходом Аристотеля, и в результате этого он нарисовал картину мира, природы, как сотворенная Богом иерархия. Есть иерархия, и смысл науки в том, чтобы эту иерархию постичь. Во главе этой иерархии стоит Бог, а все остальные занимают какое-то свое место в этой иерархии. Люди, звери, звезды, ангелы, у них есть свое место, и наука просто познает эту статическую иерархию. Потом пришел Галилей, и он сказал, что природа никакая не иерархия, это постоянное движение скопища движущихся частиц. Потом пришли Декарте и Ньютон и сказали, нет, природа – это машина, которая подчиняется законам. И разум человека – единственное исключение. Потом пришли Лок и Юм и сказали, нет, природа – это механизм, а разум человека – никакое не исключение. Это тоже часть того же самого механизма, и ничего особенного у вас нет. Вот так развивалось это, и в результате этого так развивалась методология науки и представление о мире. И, соответственно, у Аристотеля Бог был перводвигателем, у Аквинского Бог был творцом и спасителем, у Галилея Бог был создателем природы и писания, вечным геометром и изначальным математиком, у Декарта и Ньютона Бог уже стал часовщиком. Он создал этот механизм, и иногда он подправляет работу этого механизма. Ньютон говорил, Бог есть, для чего нужен Бог? Потому что механизм там есть сбои, нужно постоянно его исправлять, так же, как часовщик периодически чинит часы. Или это Бог белых пятен, или Бог из машины. То есть всякий раз, когда наука не находит какого-то объяснения, в соответствии с Ньютоном нужно говорить, ну, значит, вот это Бог. Вот тут вот Бог вмешался. Потом пришел Лаплас и сказал, да ерунда, никакого Бога нет, все естественным образом, просто мы еще не понимаем, как это естественным образом произошло. Нет, потом Лока Юм сказали, а мы вообще не можем знать, есть он вообще или нет, мы знать этого не можем. И дальше пришел Лаплас и сказал, Бог – ненужная гипотеза, природа – самодостаточный и безличный механизм, а бог – отставной архитектор деизма. То есть просто архитектор в отставке. Вот, собственно, вот она история западной науки, которая начиналась с Аристотеля как творца научного метода, и постепенно-постепенно все обезличивалось, и вначале еще был смысл какой-то, Но в конце концов никакого смысла не осталось. И мы видим, как по мере абстрагирования правое полушарие все больше сжималось и сжималось. Вот оно у меня тут нарисовано. Сейчас. Да, Галилео Галилей сказал, я не в состоянии признать, что во внешних телах имеется что-то, кроме размера, формы и движения медленного и быстрого, что могло бы вызывать различные вкусы, запахи. То есть, если отбросить наши уши, язык и носы, то количество формы и движения тел будет продолжать существовать, а вкусов, звуков нет и не будет. Вот, и, соответственно, вот у нас еще раз мы сжали наше правое полушарие после Галилея Галилея, потом Ньютон с его божественным часовщиком и богом белых пятен. И вот просто одно из, буквально две еще цитаты, и мы на этом закончим. Для последующего развития мысли имело огромное последствие то, что теперь, после Ньютона, величайшим авторитетом Ньютона твердо поддерживалось представление о космосе, согласно которому человеку доставалась роль хилого, отстраненного наблюдателя за громадной математической системой, чье правильное движение, подчиняющееся принципам механики, и создает мир природы. Мир, в котором люди привыкли жить, мир, богатый красками, звуками и чудесными ароматами, полной радости, любви и красоты, всюду возвещающий об имеющей цель гармонии и о творческих идеалах, оказывается весь втиснут в крошечные уголки в мозгу разбросанных живых существ. А действительно значимый окружающий мир оказался миром твердым, холодным, бесцветным, тихим и мертвым. Миром количества, миром математически измеряемых и механически регулярных движений. Вот картина, к которой пришел западный человек, и вот примерно структура нашего мозга. переразвитое левое полушарие и сжатое правое полушарие. И завершу я цитата из Дарвина. В своей автобиографии он глубоко сожалеет о том, что больше не получает удовольствия от природных пейзажей, поэзии и литературы, и утверждает, что превратился в некую машину, производящую всеобщие законы из большого количества собранных фактов. Он пишет, что раньше любил музыку, но теперь моя душа слишком иссохла, чтобы ценить ее, как в былые времена. В отношении всего, что не связано с наукой, я ощущаю себя увядшим листком. Иногда это заставляет меня ненавидеть науку. Вот результат этой науки или левополушарного подхода, который приводит к ужиманию правого полушария, который не имеет никакой прагматической ценности. И вот современный биолог, наконец-то человек понял, что он один в бесчувственной и необъятной вселенной, из недр которой он возник лишь благодаря случайности. Лишь случайность является источником всякой новизны и всякого творения в биосфере. Все может быть сведено к простым и очевидным механическим взаимодействиям. Клетка – это механизм, животное – это механизм, человек – это механизм. Вот она, картина мира, победившего левополушарного подхода. когда в конце концов материализм из которого исходится доказывается возникают технологии которые контролируют природные явления и вот они 3 этих видов знания с которых мы начинали с вами знание сад вагоне мудрость понимание единой природы всех живых существ заброшенная в современном мире, гуна страсти, когда мы выделяем какие-то части, изучаем эти части отдельно, и это гуна страсти неминуемо превращается в гуну невежества, когда ничего не остается, кроме убогой крошечной сферы реальности. И мы думаем, что мы знаем все. Современный человек думает, что он знает все, хотя на самом деле он не знает ничего и вот этот современный человек с мобильным телефоном и соответствующей структурой мозга спасибо большое паре крышки